Русская литература, в особенности классическая, переведена практически на все языки мира. В Турции имена русских классиков у всех на слуху, в любой библиотеке и на прилавках книжных магазинов можно найти переводы Достоевского, Пушкина, Чехова, Толстого и многих других писателей, что говорит о ниспадающем интересе турецких читателей к русской литературе. Недавно вышла в свет «Антология русской литературы» писателя и переводчика Энгина Топрака, который познакомил Турцию с новым поколением российских писателей. Корреспондент turkishnews.ru Ольга Мазал побеседовала с господином Топраком о его новой книге и о русской литературе в Турции .
- Как Вы познакомились с русской литературой?
- Я получил высшее образование в Москве в Российском университете дружбы народов. Будучи студентом, я недолго проработал на иновещании радио «Голос России», познакомился с его сотрудниками и понял, насколько важное значение имеет литература и русский язык. Именно в это время я начал писать свои первые переводы с русского на турецкий язык. Это были короткие рассказы Чехова. Также я писал статьи в несколько газет. Так и оформился мой интерес к литературе. Позже увлечение русской литературой переросло из хобби в профессию.
- Да, Вы в своей новой книге писали об этом.
- Это, действительно, проблема. В Турции есть профессиональные переводчики, в совершенстве владеющие европейскими языками, но очень мало хороших переводчиков с русского.
- Как Вы считаете, насколько близка турецкому читателю русская литература?
- Думаю, что турецкий читатель способен понять и прочувствовать русскую литературу лучше, чем французский или английский. И вот почему: например, в «Мертвых душах» Гоголя поднимаются темы беззакония, взяточничества, чинопочитания. Все эти проблемы были и есть в Турции. В русской классической литературе важное место занимают темы бесправия крестьян, унижения простого народа и произвола помещиков. Тургенев, Толстой, Достоевский и многие другие писали об этом. В Турции те же проблемы отражены в творчестве Яшара Кемаля. Также турецкому читателю близок и понятен трагикомизм русской литературы. Смех сквозь слезы и самоирония характерны для анатолийской культуры. Например, в рассказах Азиза Несина искрометный юмор органично сочетается с общей трагической линией повествования.
- В своей книге Вы пишете, что большинство переводов русских авторов, в особенности классических, сделано не напрямую с русского, а с английского, французского языков или людьми, плохо знающими русскую культуру, менталитет языка. Расскажите поподробнее об истории перевода с русского на турецкий язык.
- В переводе очень важен язык, посредством которого передается смысл и суть книги, атмосфера, созданная в произведении писателем. Во многих переводах русской литературы на турецкий теряется колорит языка, читая переводы не получаешь такого удовольствия, какое получаешь от чтения оригинала. Из талантливых переводчиков с русского можно назвать, например, графиню Лебедеву из Казани, которая будучи тюркологом, перевела многие произведения Пушкина на староосманский в XIX в. Она приехала в Стамбул, чтобы издать свои переводы, но османская власть решила, что она российская шпионка, и запретила публиковать ее переводы. В период с 1940 по 1966 год по инициативе Министерства культуры Турции было переведено на турецкий 1350 произведений мировой классики, но только 80 из них были произведениями русской литературы, и большая часть из них переведена на турецкий с французского языка. В этот период значительный вклад в распространение русской литературы в Турции сделал Эрол Гюней. Он родился в Одессе в еврейской семье в 1914 году. После революции 1917 года семья Эрола Гюнея иммигрировала в Стамбул. Его перу принадлежат переводы «Вишневого сада» Чехова, «Ревизора» Гоголя, «Обломова» Гончарова.
Со времен создания Республики по 90-е года прошлого века русский язык преподавался в основном только в военных училищах и разведывательных управлениях. Например, Мехмет Озгюль, военный, ни разу не бывавший в России, перевел «Три сестры», «Вишневый сад», короткие рассказы Чехова. Как может человек, относящийся к русскому языку сугубо как к инструменту, прочувствовать глубину чеховской литературы? В 40-х годах XX века было переведено «Горе от ума» Грибоедова. Если оригинал - комедия в стихах, то перевод получился трагедией в прозе, очень далекий как по форме, так и по содержанию от грибоедовского произведения. Переводчик должен жить русской литературой, он должен проникнуть в менталитет языка, и не просто хорошо знать русскую культуру, но и считать себя неотъемлемой ее частью. Как может человек, не влюбленный в русский язык и русскую культуру понять, например, «Евгения Онегина»?
Кроме того, существует проблема цензуры. Я считаю, что переводчик не имеет права ни выступать в роли цензора произведения, которое он переводит, ни искажать текст, ни, тем более, вырезать из книги «нежелательные» части. К сожалению, в ранних переводах русской литературы это часто встречается. Например, в пушкинском «Путешествии в Арзурум» некоторые части по идеологическим соображениям были вырезаны. Кроме того, в столетиями воевавшей с Османской Империей России сложился образ «врага-турка», который, безусловно, нашел отражение в литературе. Наши переводчики же, дабы избежать нареканий, старательно вымарывали из литературных произведений «очерняющие образ турка» части, тем самым искажая смысл написанного.
После 90-х годов XX века после «перестройки» в России и либерализации в Турции наметилась новая тенденция в российско-турецких отношениях, в общем, и в отношении литературы и языка, в частности. Русский язык очень популярен сейчас в Турции, как и в России турецкий, кроме того, выросло поколение, для которого оба языка являются родным.
- В Вашей книге много новых для Турции имен, Вы уделили большое значение не переводившимся ранее на турецкий российским писателям. Что определило выбор произведений для антологии? Что нового открыла ваша книга для турецких читателей?
- Основной целью написания антологии стало мое желание показать турецкому читателю богатство русской литературы, познакомить его с новыми писателями. Я постарался максимально передать в своих переводах атмосферу, которую создает писатель, чтобы турецкий читатель смог получить такое же удовольствие от чтения перевода, какое я получаю от чтения оригинала. Также переводя классическую литературу, например, произведения Пушкина, Карамзина, Гоголя, я постарался передать смысл без искажения текста и «купюр».
В выборе литературы для антологии я руководствовался двумя критериями: писатели, включаемые мной в антологию, должны быть ярчайшими представителями своей эпохи, а их произведения должны наиболее полно раскрывать все грани их литературного таланта. Например, я включил в антологию «Бедную Лизу» Карамзина, потому что именно с этой книги ведет свой отсчет современная русская литература. Но, к сожалению, я не смог включить такие важные фигуры в литературе серебряного века, как Горький и Шолохов, потому что у них нет подходящих для формата антологии коротких рассказов.
Да, верно, в моей книге довольно много новых имен. Среди них большое значение имеет Василий Шукшин. В Турции он практически не известен. Я считаю, что по силе литературного таланта Шукшина можно сравнить со Львом Толстым. Думаю, он последний представитель реалистического направления в русской литературе. Рассказы Василия Шукшина относятся к "деревенской прозе", автор уделяет внимание психологизму деревенской жизни, ее тяготам. Кроме того, в моей книге приведены переводы рассказов Дины Рубиной и Натальи Толстой, которые также в Турции малоизвестны.
- Как Вы считаете, станет ли Дина Рубина популярной в Турции? Ведь свое творчество она посвятила «еврейской» теме, теме человека, «своего среди чужих и чужого среди своих», иммиграции. В свете массовых антиизраильских настроений, разжигаемых властью в последние годы, не вызовет ли ее литература непонимания или даже, больше сказать, антипатии среди турецких читателей?
- Определенно, нет! И вот почему: во-первых, великие писатели – это всегда оппозиционные писатели. Вспомним того же Пушкина, Толстого или Достоевского, а во-вторых, турецкий читатель – это оппозиционный читатель. То есть в Турции думающий, читающий человек всегда в оппозиции. Причина этого, отчасти, заключается в нашей системе массового образования, которая отучает людей мыслить. Подумайте сами, у нас даже есть своя версия истории, идущая в разрез с общемировой.
- В Вашей антологии не встретишь современных постмодернистских «эпатажных» произведений, например, как «Лобное место» Ерофеева или «Голубое сало» Сорокина. Вы считаете, не стоит знакомить турецкого читателя с такого рода литературой?
- Общество само принимает решение, что стоит читать, а что нет. Дать адекватную оценку произведению может только время. Если, как Вы выразились, «эпатаж» сейчас в моде, это не значит, что литература этого направления в будущем войдет в историю. Каждый день, включая телевизор, мы видим одного и того же ведущего и думаем, что он знаменитый и влиятельный человек, а когда он уходит с должности, все о нем забывают. С писателем происходит то же самое – однодневная популярность не является показателем его таланта.
- Русская литература является неисчерпаемым источником для творчества переводчика и литератора. У Вас, наверное, есть много идей относительно дальнейшей популяризации русской литературы в Турции. Расскажите, пожалуйста, о Ваших будущих проектах.
- Да, конечно. Я начал работу над переводом «Горя от ума» Грибоедова. Это произведение и по сей день не теряет своей актуальности. Как я уже говорил ранее, существует перевод «Горя от ума», но, будучи не удачным с литературной точки зрения, он не сыскал популярности среди турецких читателей. Также я планирую перевести «Евгения Онегина». Несмотря на то, что это произведение много раз переводилось, во всех переводах есть большое количество ошибок, о которых мы уже говорили. Это приводит к тому, например, что «Евгения Онегина» практически невозможно поставить в театре. Мне бы хотелось, учтя все ошибки и недочеты прошлых переводов, создать собственный.
Фото: flickr.com |
